Итак, учебников по истории не должно быть, но как же ее изучать? Очень просто. Во–первых, не надо писать историю с таким апломбом, будто ты – очевидец, ведь ты там не был. Во–вторых, не слишком доверяться авторитетам, ибо даже Эйнштейн – специалист в узкой области, а не во всем, включая цены на лондонских рынках. В третьих, о любом историческом отрезке времени или крупном историческом событии надо излагать одновременно все существующие версии, притом, ни в коем случае не употребляя таких фраз как «это всеобщее мнение» о какой–либо версии. Самое большое, что можно сказать: мне эта версия нравится потому–то и потому, а не просто нравится как грудастые женщины, пельмени или собственный заношенный шлафрок.

Тогда ученики–студенты будут не столько зубрить, сколько думать, история станет живым существом, а так она у нас – скелет, даже скорее – разлагающийся труп, который историки стараются сохранить в нетленном виде примерно как труп товарища Ленина, регулярно переодевая его в новый пиджак. И если вам и сейчас все еще непонятна моя мысль, то представьте себе, что во всех театрах мира нескончаемо идет одна и та же пьеса, даже самая лучшая из ныне известных. Примерно через полгода все театры закроются, если туда, конечно, не гонять солдат строем на бюджетные деньги. Вот почему большинство школьников ненавидят историю больше, чем неправильно объясняемую химию, а на исторические факультеты идут самые неудачливые абитуриенты, которые думают, что надо учить, а не изучать науки. Наш богатый язык видит в этих двух словах большую разницу, часто незаметную для дураков.

Подумав над всем этим, я не стал ничего исправлять, ни урезать, не прибавлять к своей книге, ибо в ней видны мои блуждания по тайге истории, притом на самом начальном этапе моего увлечения загадочной русской душой, когда я и вправду был дилетантом. Причем дилетантом, не верящим никаким авторитетам, будь они и семи пядей во лбу согласно пресловутому мнению о непогрешимости таких, например, как Зигмунд Фрейд. И, хотя он не историк, историю начинать изучать надо именно с него. Ибо история – чистейшее совокупное представление, а не взгляд и не репортаж.