Здесь надо ненадолго остановиться. Кому нужна «большая родина»? Наверное, тем, кто эту идею проповедует? Или всем тем, кто живет на этой большой Родине? На эти вопросы ответ как бы очевиден и широко распространен: всем, но мне представляется, что ответ этот совсем неоднозначен и напрямую связан с «загадочностью русской души».

Помните, как Гитлер в считанные месяцы завоевал всю Западную Европу. Страны вместе со своим народом сдались, но сохранили практически весь свой культурный, промышленный, сельскохозяйственный потенциал, коммуникации, инфраструктуру, да практически все, что имела до захвата. Родина с большой ли, с маленькой ли буквы, то есть вся страна со всем своим «многострадальным» населением стала ждать дальнейших событий, потихоньку ненавидя немцев и, делая им маленькие пакости, кто сколько может. Надо заметить, что, например, французы все предыдущие времена воевали с немцами постоянно, с переменным успехом, с ожесточением, разрушением всего и вся, но потом постепенно стали вести себя более «покладисто» и чем ближе к последней мировой войне, тем все более покладисто. Немцы также стали несильно сопротивляться, если побеждали французы. Вспомним Наполеона, постреляли в чистом поле, победили, практически ничего не разрушив, и пошли дальше, на Россию. Самосознание «западноевропейской души» от войны к войне менялось в сторону добродушия к завоевателям. Почему? Надо исследовать, а не «верить».

Самосознание же «русской души» застыло со времен Ледового побоища, с 1242 года по 1941 год. При Наполеоне своими руками сожгли Москву, чтобы завоевателю не досталась. При Гитлере вообще все сжигали, а что не горело, – взрывали: заводы, хлеб на полях, города, мосты, железные дороги и так далее и тому подобное. Оставляли, правда, врагу мирное население, совсем как французы.