Небесполезно разобраться в этом определении. Странноватый двойной эпитет “погромно-монархические” явно призван сохранить в толковании этого слова бранный (таково уж само это словечко “погромный”) привкус. Правильнее было бы сказать “крайне” или “экстремистски монархические” (то есть не признающие никаких ограничений монархической власти); определение “погромные” неуместно здесь уже хотя бы потому, что некоторые заведомо “черносотенные” организации — например, Русское собрание (в отличие от того же Союза русского народа) — никто никогда не связывал с какими-либо насильственными — то есть могущими быть отнесенными к “погромным” — акциями.

Во-вторых, в приведенном словарном определении неправомерно ограничение понятием “монархизм”; следовало сказать об “организациях”, защищавших традиционный тройственный, триединый принцип — православие, монархия (самодержавие) и народность (то есть самобытные отношения и формы русской жизни). Во имя этой триады “черносотенцы” в вели непримиримую, бескомпромиссную борьбу с Революцией, — притом гораздо более последовательную, чем многие тогдашние должностные лица монархического государства, которых “черносотенцы” постоянно и резко критиковали за примирение либо даже прямое приспособленчество к революционным — или хотя бы к сугубо либеральным — тенденциям. Не раз “черносотенная” критика обращалась даже и на самого монарха, и на главу православной церкви, и на крупнейших творцов национальной культуры (более всего — на Толстого, хотя в свое время именно он создал “Войну и мир” — одно из самых великолепных и полнокровных воплощений того, что обозначается словом “народность”).

Далее, разбираемое словарное определение не вполне четко обрисовало те, так сказать, границы, в которых существовали “черносотенцы”; говорится и о “членах”, и также об “участниках” соответствующих организаций.