Из этого ясно, в частности, что идеологи “черносотенства” приняли сию “кличку” и даже дорожили ею в силу ее глубокого народного, проникнутого подлинным демократизмом смысла и значения. Кое-кому последнее утверждение может показаться чисто парадоксальным, ибо ведь как раз непримиримые враги, антиподы “черносотенцев” объявляли себя единственными настоящими “демократами”. Но вот весьма любопытное признание идеолога, коего никак нельзя заподозрить в стремлении “обелить” крайних противников Революции: “В нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно важная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это — темный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий”

Словом В. И. Ленин был совершенно прав, говоря о “самом глубоком демократизме”, присущем “черносотенству”. И в то же время ленинское определение “мужицкий” ложно. “Черносотенство” отличалось от всех остальных политических течений своей, если угодно, “общенародностью”, оно складывалось поверх границ классов и сословий. В нем с самого начала принимали прямое участие и родовитейшие князья Рюриковичи (например, правнук декабриста М. Н. Волконский и Д. Н. Долгоруков), и рабочие Путиловского завода (1500 из них были членами Союза русского народа)

Здесь уместно напомнить о том, что речь у нас вообще идет о загадочных страницах истории. И разве не загадочен уже сам по себе факт, что очень многие из нынешних популярных авторов и ораторов, стремящихся как можно более “беззаветно” разоблачить и проклясть Революцию, в то же самое время явно с еще большей яростью проклинают “черносотенцев”, которые с самого начала Революции с замечательной, надо сказать, точностью предвидели ее чудовищные последствия и были, в сущности, единственной общественной (то есть не принадлежавшей непосредственно к государственным институтам) силой, действительно стремившейся (пусть и тщетно) остановить ход Революции?..