Для более полного выявления проблемы отмечу, забегая вперед, что в наше время, в 1990-х годах, обрисованный мною “процесс” продолжает развиваться, и те идеологи, которые с порога отвергают нынешних продолжателей славянофильства, вполне уважительно относятся не только к “классическим” славянофилам первой половины XIX века, но и к таким их наследникам, как Леонтьев или Николай Страхов, а нередко и более поздним — как Розанов или Флоренский. Но идеологи эти по-прежнему начисто “отрицают” любое современное им продолжение славянофильства (в широком смысле слова). Впрочем, к этой теме мы еще вернемся.

Обратимся теперь непосредственно к “черносотенству” начала XX века, Уже и из приведенных соображений ясно, что даже самые решительные противники “черносотенства” так или иначе признавали его прямую связь с долгим и полным значительности предшествующим развитием русской мысли, утверждая, правда, что к XX веку мысль эта “разложилась” и “выродилась” “Выродилась” до такой степени, что как бы вообще утратила культурный статус. И явно господствует представление, согласно которому “черносотенство” начала XX века вообще не имеет отношения к истинной культуре с необходимо присущей ей высотой, богатством, многообразием и утонченностью; культура, мол, абсолютно несовместима с “черносотенством”.

Это представление настолько утвердилось в умах подавляющего большинства людей, что, знакомясь всерьез с реальными представителями “черносотенства”, они испытывают чувство настоящего изумления. Так, например, современный архивист С. В. Шумихин, подготовивший целый ряд интересных публикаций, был, по его собственному признанию, “поражен”, когда ему довелось познакомиться с наследием и самой личностью одного из виднейших “черносотенных” деятелей начала века — члена Главного совета Союза русского народа Б.