К власти приходят по очереди. Где крутые перемены - там консорции; где застой - корпорации; где стабильность - профкорпорации, сословная система. Одна беда и утешение - ничто не может стоять долго. Мир меняется, и общественные механизмы меняются вместе с ним. Здесь нет "хорошо" или "плохо". Здесь жизнь в развитии. Политики могут спекулировать словом "стабильность" сколько угодно, но наступить она может только при сословной (профкорпоративной) системе, и только после того, как сначала догниют корпорации, затем появятся консорции, потом они установят свою власть, потом поживут при ней еще лет 10 - 15. К сожалению, они не могут провозгласить курсом загнивание, а так как в последней стадии корпоративного общества это единственно возможный курс, не могут быть до конца честными.

Нация определена во времени. Задачу можно поставить так: существует ли русская нация в конце ХХ века? Важно знать - русской нации уже нет или еще нет. До войны была, в войне она победила, но война ее и добила. После войны, например, в 1960-е годы, можно было сказать, что русской нации уже нет. В 1990-е годы, оглядываясь в прошлое и замечая, что в последние 30 лет русской нации не наблюдалось, можно говорить, что ее еще нет.

О существовании нации можно с уверенностью говорить в двух случаях: при наличии профкорпораций и при явной борьбе корпораций с консорциями, причем последние должны иметь приверженность национальной культурной традиции. В конце ХХ века ни первого, ни второго не наблюдается. Встречные процессы идут, пока на уровне подводных течений.

Этническое поле русской нации распалось в массе на атомизированные единицы плюс реликтовые группы, плюс условно-новые типа казаков и москвичей. Интеллигенция сейчас - реликтовая группа прошлого российского народа, понятие такое еще существует, интеллигенты есть, но ни общности, ни идеологии, ни групп не наблюдается. Так и коммунистическая партия - столь же реликтовая структура, чем обусловлен крайне низкий процент молодежи.