Главное наследие, взятое корпоратистами - не деньги, не власть, не собственность. Они знают, что есть два мира, и они четко отличают своих от чужих. У них своя система, а если применить терминологию Гумилева - они субэтнос; они осознают себя и свое место.
У корпоратистов наблюдается субэтническая привязанность по крови и осознание этой привязанности - тяготение к семейно-родовым отношениям в противовес осознанию популяционному. Природный аналог - сбивание в стаи для борьбы с конкурентами. Во всем мире принято грызть чужих; но российские корпоратисты для этого слишком слабы, вот и приходится промышлять "почти своими" по бывшей популяции.
С увеличением суммы наследуемых власти и капитала возрастает степень наследственной зависимости, состояния обязанности и т. д. - элементы комплекса неполноценности. Комплекс неполноценности - эсперанто корпоратистов. Свой своего издалека видит, подобное тяготеет к подобному.
Отличие корпоратистов от иностранных мафиози в том, что мафиози все брали силой, смелостью, наглостью, иногда интеллектом - всё брали сами и никому ни за что не должны. Российские корпоратисты добивались власти заискиванием, подхалимажем, иногда интригами. Но уж когда всего добивались, то не терпели от подчиненных ничего, кроме тех же заискивания и подхалимажа.
Советские органы власти - это полное бесправие внизу и абсолютное всевластие на самом верху. Власть распространяется снизу вверх не пропорционально - по экспоненте. Все семьи корпоратистов прошли через страх, бесправие и унижение - прошли как через сито искусственного отбора. Те, кто на это не соглашался, обычно не уничтожались, но к власти не допускались. На страже стояли не только вырвавшиеся вверх - стояла бюрократическая серая масса. И стояла она на каждой ступени иерархии, а таких ступеней было очень много.