Горбачев собирался перетасовать ниши с помощью научно-технического прогресса. Так родились лозунги ускорения и интенсификации. Он решил создать новый класс - технократию западного типа, новую профсистему вместо компартии. Научно-технические работники помнят время, когда их зарплата в 2-3 раза превышала зарплату рабочего. Корпорации почувствовали опасность не минутную, серьезную - и не будь корпораций в интеллектуальном производстве, им бы действительно пришлось туго.

Куда деваться бедному генсеку, которого никто не любит. Апеллировать к народу и к Западу. Народу - выборы от профсистемы, Западу - уступки, профсистеме - партии - победу на выборах. Ошибка заключалась в том, что профсистема уже была разъедена корпорациями. И в том, что Запад не захотел ставить на экономический прогресс в России. Горбачев это понял и заметался. Он был, как на оккупированной территории, земля горела под его ногами. Он связался с Тарасовым, влез в аферы - ему были нужны деньги, чтобы удержать власть. А связавшись с деньгами, Горбачев запятнал себя целиком.

Русские патриоты представляют Горбачева чуть ли не людоедом, виновником всех войн на территории бывшего Союза. В то время Горбачев танками пытался восстановить этот самый Союз. Горбачева клянут демократы, в то время как все демократические свободы были предоставлены только при Горбачеве: они были уродливы, но дальше дело не двинулось ни на шаг. План Горбачева - лучший план для России, демократический социализм - мелкобуржуазный социализм лучший экономический вариант. Но чтобы все это перевернулось, нужно было быть героем.

Горбачев не был героем. Были и армия, и прочие силы, можно было вооружить народ - но на такое он был не то что не способен - корпоративная мораль этого не могла позволить. Тем более он был человеком клана, поставившим на профсистему, а профсистема умирала; создать профсистему новую он не смог. В июне 1991 г. корпорации пошли в последний решительный бой. Горбачев готовил ответный удар.