- Помнишь, какая смерть настигает чингизидов, когда угодно это становится богу? - спросил хан.
- Я помню все виды смерти! - тихо ответил Курыбай.
- Моя любимая дочь Гаиф-Жамал приболела в последние дни...
Палач молча кивнул головой.
Через три дня люди в ставке узнали, что дочь хана Гаиф-Жамал найдена в степи с торчавшей в груди стрелой. Все знали, чьих рук это дело, и удивленно покачивали головами. Никто не посмел рта открыть, но в степи уже от аула к аулу летел слух об этом...
С высокой торжественностью, как и положено, была похоронена Гаиф-Жамал. Недельные поминки справлялись по ней. А потом хан снова позвал к себе Курыбая.
- Ты знаешь, что на поминки нашей любимой дочери приехал султан Джаныбек? - спросил хан.
- Знаю.
- Завтра мы едем с ним на охоту. Однако, кажется мне, что и у славного султана не все в порядке со здоровьем. Как бы не случилось с ним чего-нибудь...
- Все может случиться, - ответил Курыбай.
- И помни, что султан не девушка. Он дерево одной рукой вырывает, так что с тобой должны быть надежные люди...
Курыбай испугался этого приказания. Сам Абулхаир может убрать потом палача как неприятного свидетеля. Такие случаи уже бывали с ханскими слугами.
- Все султаны знают, что значит, когда я выхожу на ханскую охоту, заметил палач. - Не лучше ли, мой повелитель, поехать на этот раз моему младшему брату Сарыбаю? Рука его тверда, а в сердце тоска по настоящему делу...
Абулхаир даже засмеялся про себя примитивному и беспощадному коварству своего раба. Спасая шкуру, тот родного брата подставляет под удар, как самый настоящий чингизид.
- Пусть будет по-твоему! - сказал Абулхаир. - Но только проследи за всем и самолично поговори с братом...
Как ни странно, но один лишь султан Джаныбек не догадывался о подлинной причине смерти Гаиф-Жамал. По молодости и неопытности ему и в голову не пришло, что она убита по приказанию отца, тем более что все время пребывания его в ханской ставке Абулхаир окружал его заботой и выказывал на этот раз особые знаки внимания. Он не прислушался к предостережению Керея...