Посоветовавшись с Кереем, султан Джаныбек решил все же принять ханское приглашение, тем более что не было видимых причин для отказа. "Чему быть того не миновать, - подумал он. - Недаром говорится, что и в золотом сундуке не спрятаться от предреченной тебе смерти. А если суждено остаться в живых, то из тысячи летящих в тебя стрел ни одна не заденет!" - "Да, мы должны прибыть на охоту и делать вид, что ничего не подозреваем, - согласился Керей. - Но нужно взять с собой самых надежных джигитов, которые ни на шаг не будут отъезжать от нас. Если не поедем сейчас, тот этот волк Абулхаир поймет, что мы разгадали его замыслы, и все равно найдет способ устранить нас. Говорят ведь, что раздевшийся обязательно прыгнет в воду..."

Тщательно готовился к предстоящей охоте Джаныбек. Как и все степняки, больше всего на свете любил он быстроногих коней-аргамаков и ловчих птиц. Одним из самых знаменитых кушбеги - дрессировщиков охотничьих орлов и соколов во всей степи Дешт-и-Кипчак был молодой султан. Рядом с его белой юртой в ряд стояли маленькие черные шатры, и в каждом из них обитал прирученный беркут, ястреб, кречет, лунь или пустельга. Настоящих ловчих птиц нельзя держать вместе в одном помещении...

Вопреки традиции, не птенцами ловил султан хищных птиц, а уже мощными оперившимися бойцами. Хоть и во много раз труднее приручается такая птица, зато пользы от нее неизмеримо больше. Выросший на воле орел сильнее и беспощаднее того, которого кормили с рук.

И никому не доверял султан Джаныбек своих орлов. Обычно по целому году не поддавались они дрессировке, но он упорно и терпеливо повторял все сначала. На голову гордой птице надевали кожаный колпак - томагу и сажали ее на качели, чтобы привыкла она к конной езде. Потом понемногу начинали кормить ее прямо из рук обескровленным в воде мясом. Голод принуждал орла покориться, и постепенно привыкал он брать еду только из рук хозяина. Несмотря на томагу, издали узнавал он его.