- А как же Гитлер?

- Взломщик! - безапелляционно заявил Ачес. - Тип для грязной работы. Повесим, как только откроет нам ворота России.

- Это едва ли понравится хозяину.

- То, что Гитлер прикончит Россию, или то, что мы его повесим? спросил Ачес.

Гопкинс уклонился от прямого ответа. Только сказал:

- ФДР не выносит ефрейтора и боится коммунистов.

Ачес поднялся с кресла.

- Мы можем быть уверены, что эти предварительные соображения будут переданы ФДР?

- Да.

Голос адвоката сделался вкрадчивым:

- Гарри, дружище, а вы не могли бы устроить мне свидание с ним, чтобы я сам мог внести полную ясность?

Гопкинс демонстративно смерил Ачеса взглядом с ног до головы и с наслаждением проговорил:

- Не выйдет! ФДР дьявольски чистоплотен. - Заметив, как густо покраснел Ачес и задрожали кончики его усов, Гопкинс смягчил тон: - Если вас не устраивает откровенность, могу привести вполне официальную причину отказа: на-днях мы отправляемся в небольшую предвыборную экскурсию на юго-запад. Оттуда прямо в Уорм-Спрингс. Вот!.. Вы не обиделись, Дин?

Ачес презрительно выпятил губы.

- Дорогой Гарри, на вас?..

И, не прощаясь, вышел из комнаты.

2

Пятна последнего снега еще смутно белели кое-где у корней деревьев. Пар от просыхающей земли заволакивал лес прозрачной дымкой. Было знобко Руппу казалось, что Клара иногда вздрагивает, и ему было неловко, - будто в этом был виноват он. А, пожалуй, Рупп и был немного виноват: кто же, как не он, затеял эту беседу с функционерами-подпольщиками? Кто дал ему право пригласить сюда вдову Франца? Разве сам он не мог провести это собрание? Ему казалось, что передача директивы, пришедшей из тюрьмы, от самого Тельмана, такое многозначительное событие! Хотелось, чтобы товарищи услышали слова вождя из уст старого партийца - Клары, лично знавшей Тельмана. Она работала с ним, наконец, она была вдовой и сподвижницей такого человека, как Франц Лемке...