Когда Рупп открыл глаза, было уже светло. У самого уха слышалось спокойное дыхание, и в поле зрения был кусочек румяной щеки, светлый завиток волос...

Рупп замер в благоговейном страхе. Он боялся пошевелиться, боялся дышать. Руки девушки были попрежнему сомкнуты на его плечах и крепко держали полы пальто. А он страшился разжать затекшие пальцы своих рук, лежавших на ее поясе.

Но его удивленное восхищение длилось недолго. Девушка тоже открыла глаза. Ему показалось, что она изумленно смотрит на него, словно не понимая, что произошло. Потом, вспомнив все, беззаботно рассмеялась и стала спокойно собирать рассыпавшуюся косу. Просто спросила:

- Согрелся?

Он не нашел ответа. Молча смотрел на нее.

- Видно, еще не отошел, - с улыбкой сказала она, и только сейчас он отдал себе отчет в том, что она белокура, что у нее большой сочный рот, что вокруг ее несколько вздернутого носика рассыпаны мелкие-мелкие веснушки. Только сейчас Рупп разобрал, что у нее смеющиеся голубые глаза.

Девушка поднялась, деловито застегнула пальто и одним сильным движением выскочила из ямы.

Нагнувшись над ее краем, показала рукою на тянувшуюся в глубь леса прогалину, объяснила, как следует итти, чтобы не наткнуться на фермы, где может оказаться полиция. Потом снова улыбнулась широкой приветливой улыбкой.

- Прощай.

- Разве мы никогда не увидимся?

- Где же?

- Как тебя зовут?

- Густа...

- Густа... - повторил Рупп.

- А тебя Франц?

После секунды колебания он твердо ответил:

- Франц.

- Что ж, - она посмотрела в сторону, - может быть, и увидимся. На работе... Подай мне корзинку.

Рупп поймал руку Густы и прижался к ней губами. Девушка испуганно отдернула руку.

- И тебе не стыдно?

- Нет, - твердо ответил он. - Ты очень хороший товарищ, Густа.

Она с минуту колебалась, словно собираясь что-то сказать, но, видимо, раздумала и быстро пошла прочь.