- Была ли она, эта привязанность, такой уж бескорыстной? Когда у тебя дядя стоит пятьдесят миллионов долларов...
- Но ты рассказал нам, что не раз убегал от него, - сказал Джозеф.
Карла убрала руку. Кирби так не хватало ее тепла.
- Однако я всегда возвращался, - признался он. - Дядюшка говорил, что нуждается во мне. Он не давал мне ни минуты покоя. Я не мог вести нормальную жизнь. Дурацкие поручения, для выполнения которых мне приходилось без конца разъезжать по всему миру. Так продолжалось целых одиннадцать лет, с тех пор как я закончил колледж. Но даже во время учебы он указывал мне, какие курсы изучать. Старик распоряжался всей моей жизнью.
- Вы рассказывали нам об этом, дорогой, - сказала Карла дрогнувшим голосом. - О годах своего героического самоотречения.
- И после всего, - возмущенно сказал Джозеф, - после всего - ни гроша!
Яркий свет восходящего солнца начал резать Кирби глаза, и он зажмурился. А когда вновь их открыл, Джозеф и Карла уже поднялись. Джозеф направился к бармену. Карла тронула Кирби за плечо.
- Пошли, дорогой. Вы сильно измучены.
Он пошел вслед за ней, не задавая вопросов, сквозь стеклянные двери, через огромный и незнакомый вестибюль. В нескольких шагах от лифта Кирби остановился. Женщина вопросительно взглянула на него. Ее лицо было столь восхитительно прекрасно, серовато зеленые глаза - огромны, влажные губы маняще приоткрыты, светлые волосы столь великолепны, - что на мгновение он позабыл, о чем хотел спросить.
- Что, дорогой? - поинтересовалась она, заметив его смущение и некоторое замешательство.
- Разве я останусь здесь?
- Джозеф думает, что так будет лучше.
- А где же он?
- Мы уже попрощались с ним, дорогой Кирби.
- Да? Разве?
- Идемте, дорогой, - с мягкой настойчивостью произнесла она.
Лифт поднимался в благоухающей шелковистой тишине. Они миновали длинный коридор. Карла достала ключ из инкрустированной перламутровой сумочки и впустила Кирби в номер; потом заботливо прикрыла ставни, чтобы избавить его глаза от раздражающих лучей восходящего солнца, и прошла в спальню. Кровать была расстелена. Новая пижама и целый набор туалетных принадлежностей лежали наготове.