- Причем это все не придумка,- веско сказал Лядащев.- В нашем деле все должно быть точно. Я сам этим тайником пользовался.

- Это я поняла,- нетерпеливо перебила Лядащева Мелитриса.- Но кто положил в этот тайник для меня шифровку? Я-то должна это знать,

"Дотошная девица,- с уважением подумал Василий Федорович.- При этом спокойна и холодна. Голос что хрустальный ручей... Может, и будет от нее польза..."

- Ладно. Расскажу вам суть дела. Некоторое время назад мы поймали вражеского агента. Он русский, но служил пруссакам. Назывался он у них Брадобрей. Кое-что мы у него узнали, например, пароль, с коим вы пойдете, и еще кое-что, по мелочам. Настоящего разговора с Брадобреем не получилось, потому что он умер в лазарете.

- От пыток? - прошептала Мелитриса с ужасом, и Лядащев увидел, как щеки девушки заливает густой, брусничный румянец.

- Нет, девочка, не бойтесь,- сказал он мягко.- Никто этого Брадобрея не пытал. Он болел сердцем, а при аресте, видно, перепугался, и у него случился кровяной прилив к мозгу. Так лекарь в госпитале сказал. .У него отнялась речь. Потом частично вернулась. Допрашивал агента один человек, он не по нашему ведомству - некий капитан Корсак.

- Его зовут Алексей?- встрепенулась Мелитриса.- Он друг князя Оленева.

- Он самый,- кивнул Лядащев. Девушка вдруг засмеялась со счастливыми нотками в голосе.

- Я никогда не видела Корсака, но князь Никита рассказывал о нем. Я верю, что этот капитан не сделает ничего дурного. Продолжайте, Василий Федорович.

- Продолжаю,- Лядащев обрадовался, что в Мелитрисе проснулся живой интерес.- Капитан Корсак нашел к агенту подход. Во всяком случае, все, что нам Брадобрей сообщил, было его предсмертной исповедью. Но из всего, что я здесь рассказал, вам надо помнить только одно: шифровку в тайник положил Брадобрей. На всякий случай его словесный портрет: