— Где найти Бетти Уонг? — как бы между прочим, спросил я.

— Кого? — Увеличенные линзами глаза уставились на дверь кабинета Милфорда. Затем снова взглянули на меня. — Не знаю никакой Бетти Уонг, мистер Холман.

Однако я уже направился к кабинету. Когда я распахнул дверь настежь, за моей спиной послышались слабые протесты, но я не обратил на них ни малейшего внимания — меня занимало зрелище, открывшееся передо мной.

Брюс Милфорд и Бетти Уонг замерли на своих местах, уставившись на меня с широко раскрытыми ртами. Я захлопнул за собой дверь, сделал несколько шагов и усмехнулся.

— Ты слишком долго живешь в Голливуде, Брюс, — сочувственно произнес я. — У тебя возник шизик, “никто не нарушает табу, предписанное моим, статусом”, да? Когда твоя секретарша утверждает, что ты в Манхэттене, так оно и есть? — Я перевел взгляд на ошеломленную мисс Уонг. — Что за прием, милочка? Всего восемь часов назад мы страстно любили друг друга в квартире Дикси, а теперь ты смотришь так, словно мы даже не знакомы!

Гладкая розовая маска сделалась ярко-багровой: Брюс Милфорд утратил сходство с херувимом. С края пепельницы на письменный стол упала дымящаяся сигара; он несколько секунд с недоумением ее разглядывал, прежде чем неловко подобрать.

Попытка Брюса вернуть своим глазам праздничный блеск оказалась безнадежной, но он очень постарался придать лицу дружелюбное выражение. Пародия на улыбку, в которой наконец растянулись его губы, определенно могла вызвать только ужас.

— Знаешь, как бывает, Рик? — пробормотал Брюс. — У меня сегодня слишком напряженный день, так что самый простой выход — мнимый визит в Нью-Йорк.

— Как ты вчера сказал мне, дружище, — холодно отозвался я, — не пытайся быть остроумным сукиным сыном, потому что они — самые худшие!

Я приблизился к столу, и он невольно отпрянул.