- Эрнст, - она подлетает ко мне и, оттягивая корпус, чтоб не испачкать голубое платье о мою мокрую грудь, тянет ко мне свою милую головку на длинной шее, - Эрнст, я так рада!

Следует шлепок губами в щеку и гордая, исполненным ритуалом, она отходит в угол. Все галдят, кроме Мишеля, который разматывает бинты на моих кистях и наконец я, скинув майку, иду в душ.

Когда я оделся, мы всей компанией идем в бар, отметить победу и проводы Эрнста Кокса из сферы спорта, так как он, увы, жениться. Дженни вцепилась в мою руку, как будь-то боялась, что я удеру, и гордо подняв головку с презрением смотрела на поклонниц, которые еще мелькали перед нашими ногами и лишь только тогда, когда одна из них, отчаянно ринувшись ко мне на грудь, вымазала всю щеку и под носом помадой, сказала:

- Фи, какой ты грязный, неужели у нее не было другой помады, которая легче стирается.

Дженни остановила всю процессию и демонстративно стала оттирать платком, намоченным слюнями, краску с моего лица.

В баре мы пили за все, но больше всего за конец моей спортивной карьеры. И только поздно вечером, я проводил Дженни до дома.

- Эрнст, не забудь, мы тебя ждем к 11. Будет много приличных гостей. Оденься как следует и, пожалуйста, сходи в салон Кибла, пусть они там тебе приведет лицо в порядок. Это ужасно, одни синяки и шишки!

- Хорошо, милая.

Я поцеловал ее длинным поцелуем, оторвав от земли.

- Пусти, все соседи смотрят.

Она опять впилась в меня и мне было абсолютно наплевать на соседей.

Четверть двенадцатого, я был в доме Дженни. Орава родственников, друзей дома и приглашенных слонялась по комнатам и мучилась в ожидании торжества и роскошного стола. Меня всем представили и тут же Дженни, и ее сестра Молли повисли на моих руках, подводя к избранным, по их мнению, гостям.