- Что вы! Специально запретил. И на допросах о нем не поминали. Мало ли как вы это дело потом повернуть захотите.

- Так, так, - Волков помолчал, думая о чем-то своем. - Значит, на той стороне не могли знать о том, что нарушитель не прошел?

- Исключено, - решительно ответил Орлов. - От границы он уже отдалился, ни стрельбы, ни шума не было. Место глухое, населенных пунктов поблизости нет, труп мы вывезли глубокой ночью.

- Все ясно, - застегнув сумку, Волков поднялся. - Разрешите отправляться?

- Так сразу? - Орлов не скрывал своего разочарования. - А перекусить? И вообще, посидели бы, о Баку рассказали, я там уже месяца три не был.

- К поезду надо успеть. Не я, время торопит. Гость-то серьезный пожаловал.

- И то, - начальник отряда тоже поднялся. - Ладно, езжайте. Николаю Семенычу большой мой привет. Пусть бы проведал, уток тут у нас, что воробьев на сенном рынке, вспомнили б молодость.

Обменявшись с начальником рукопожатиями, Волков и Мехтиев вышли. А минут через десять дробный цокот копыт оповестил Орлова о том, что бакинцы уже уехали.

Сытые командирские кони шли ровной машистой рысью. Волков и Мехтиев скакали рядом.

- Послушай, Юсуф-джан. У персов поговорка есть: "Дурак говорит, мудрец думает". Ты за сегодняшний день столько молчишь, лет на десять, наверно, мудрее стал. Теперь скажи что-нибудь, пора. Или, может, ты все это время думал об одной тихой улице на Баилове? Той самой...

Мехтиев вспыхнул румянцем, нахмурился.

- Не надо так шутить, Анатолий Максимович. Я младший, понимаю, но шутить, пожалуйста, не надо. Честное слово, все время о деле думаю. Только быстро не получается.

- Быстро не всегда здорово, - примирительно молвил Волков, подумав про себя, что делопроизводитель Света Горчакова, девушка нечастой красоты и совсем уж редкой находчивости, успела, кажется, лишить душевного покоя еще одного молодого сотрудника управления. - Я вот тороплюсь в Баку, а докладывать, в общем, пока нечего. Следы есть, а ведут в никуда.