Конечно же, Валентина видела все.Конечно же, она всех узнала - Червонца, Бастинду, Мокрого и четвертого из их компании, но…В коридоре суда к ней неторопливо подошел угрюмый мужик в кожаной куртке и, прищурившись, поинтересовался:- Как детишки, здоровы ли?И, усмехнувшись, отошел в сторону.Валентина похолодела и, чувствуя, как страх запускает когти в ее сердце, бессильно посмотрела на его широкую спину.Двое детей - Маша и Антоша - были для нее дороже всех правд и истин, и она знала, что ради них пойдет на что угодно - на ложь, на предательство, а если будет нужно - то и на убийство.

Поэтому, хоть и хотелось ей закричать на весь зал: "Да, я видела, как этот подонок застрелил беззащитного музыканта", она потупила взор и невнятно сказала:

- Я не уверена…

- Говорите громче, - прервала ее судья, - суду вас не слышно.

Валентина кашлянула, прочищая пересохшее горло и, собравшись с духом, громко и четко ответила:

- Действительно, во время выстрела я была в стороне от сцены, у выхода в фойе. Поэтому я не могу с полной уверенностью сказать, что этот человек, - она кивнула на Червонца, - специально целился в Макс… в пострадавшего.

Услышав это, Лина почувствовала, как кровь ударила ей в голову.

Она прекрасно знала Валентину, они часто виделись в кафе, и вот теперь Валентина показала себя совсем с другой стороны… Лина закрыла лицо руками и окончательно поняла, что это судебное заседание - просто фарс, а ее надежды на правосудие наивны и смешны.

- Вы уверены, что не видели момента выстрела? - переспросила судья, внимательно посмотрев на Валентину.

Но все силы Валентины ушли на то, чтобы твердо солгать, и, ощутив вдруг внезапную слабость, охватившую ее, она тихо ответила дрогнувшим голосом:

- Да. В зале было темно, накурено. Я не уверена…



24 из 190