- А я сделаю, что делал. Рыцарь фон Серрат! властию магистра приказываю тебе послать вассалов своих, куда мне вздумается.

- Рорбах! Винно фон Рорбах! вспомни, что ты говоришь? Для того ль облечен ты властию, чтоб употреблять ее на смех? Магистр Меченосного ордена посылает - гонять зайцев!!

- Дерзкий! ты забываешься. Последний раз говорю тебе: повинуйся!

- Требуя излишнего, ты потерял должное; не повинуюсь.

- Возмутитель, бунтовщик! или не узнаешь во мне магистра?

- Не узнаю, привыкши видеть магистров на поле ратном или в суде правды - не с арапниками, не в разбое.

- Ведаешь ли, грубиян, чему подвергаешься ты неуважением к этой мантии?

- Я только жалею, что она кроет чолвека, который должен напоминать о своем сане, забывая свой долг. Вижу в ней достоинство Ордена и не вижу в тебе чести рыцарской...

- Презренная тварь! благодари судьбу, что со мною нет меча моего...

- Малодушный хвастун! хвались храбростию перед эстами, разгоняемыми звуком пшор; но мое стремя не дрожало в боях, копье не опиралось на крюк [Под правым плечом рыцарской кирасы приделывался железный крючок, на который, для твердости в руке, упирали рыцари средину ланца, взявши его наперевес (en arret). (Примеч. автора.)] в турнирах, между тем как седло твое часто холодело без тебя, поверженного в пыли...

Магистр не мог снести последнего укора.

- Подлец! - вскричал он в запальчивости, - за твою дерзость, за твои мнения ты стоишь рабского наказания. - С сим словом он ударил бичом безоружного Вигберта.

Вне себя, окаменев, скрежеща зубами от гнева, стоял Серрат; и магистр был уже далеко, когда чувства исступления излились в клятвах и угрозах.