- Твое имя, рыцарь? - спросил председатель.

Нордек величаво стоял между стражей, закинув за плечо цепь и накрест сложив руки.

- Мое имя? - повторил он, озирая с любопытством заседание. - Странный вопрос, ежели ты судья, и бесполезный, когда разбойник. Зачем же лишили меня свободы, как преступника, еще не зная, кто я таков?

- Такова форма суда. Кто ты, рыцарь?

- Меня должен знать каждый, кто не бегал, а дрался лицом к лицу. Впрочем, я, не краснея, могу высказать свое имя и достоинство; я рыцарь Эвальд фон Нордек, владетель Нейгаузена и ротмистр Монгеймовых латников.

- Рыцарь Эвальд фон Нордек! Ты предстоишь священному тайному суду Аренсбургскому, судящему на земле и водах преступников совести и чести. Итак, именем сего суда объявляем тебе: я, Оттокар фон Оснабрюк, фрейграф Аренсбурга, брат Эзельского епископа Германа III, и мы все, духовные и рыцари Тевтонского ордена, что ты обвинен в зажигательстве и в измене Ордену по сношениям с врагами его, русскими. Оправдывайся, если можешь!

- Скажи лучше - если захочу; а я не могу и не должен хотеть этого. Я не признаю другой расправы, кроме орденской.

- Здесь ты видишь многих собратий своих.

- Собратий по епанче, не по мечу - потому что вы воюете веревкой и кинжалом, не по кресту - вы изменили ему, преступив клятву повиноваться одному гермейстеру. И, значит, вы враги Ордена, когда обвиняете за то же самое, за что славил меня гермейстер: за верное исполнепье воинской должности.

- Но ты забыл тогда долг человека.