- Думаю,. - сказал Мей двусмысленным голосом и пожимая плечами, - он сказал бы то же самое, что и я повторяю: что люди завистливы и, статься может, слухи об этой связи - пустые.

- Нет, друг Ромуальд, не утешай меня, как ребенка; я знаю, что подобные вести позже всех доходят до ушей мужа, и, верно, уже они имеют вес, когда ты, чужеземец, их знаешь...

Ромуальд встал, чтобы скрыть волнение души, и как будто нечаянно подошел к окну.

- Они еще не едут с охоты, - сказал он притворно равнодушным голосом.

- Не едут - и, поверь мне, еще долго не будут, - отвечал Эвальд нетвердым тоном презрительного бесстрастия. - Они не ждут меня из похода, а часы летят для них так скоро, что они и не думают о возврате... Или, - что я говорю, - может, они нарочно ждут вечера... Лес широк, тропинки излучисты... Мудрено ли заблудиться!

- Какие черные мысли, Эвальд; разве не могло, в самом деле, случиться, что их соколы разлетелись.

- Я скличу их завтра на тело Всеслава! - Едут, едут! - раздалось по замку.

Топот коней и восклицания охотников огласили окружность; оконницы, дребезжа, отозвались на звук вестового рога с башни, и сердце барона оледенело... Он бросился в широкие кресла и закрыл глаза рукою. Кто-то бежал по лестнице, дверь скрыпнула, Эвальд вскочил; яростным взором встретил он входящего, - и напрасно: это был паж баронессы.

- Скажи госпоже твоей, - крикнул он, - чтобы она дожидалась меня в своих покоях, но чтобы она не входила сюда... Это моя воля, мое приказание; слышишь ли: мое приказание!

Изумленный паж удалился с трепетом, - и опять мертвая тишина в зале. Ромуальд молчал; Нордек не мог говорить.