- Затем, что ты был тогда лишь неприятелем Ордена, а теперь стал моим личным врагом, моим кровным злодеем, похитив любовь легковерной Эммы!

- Рыцарь! Именем чести и доброй славы невинной супруги твоей требую доказательств!

- Невинной?.. Давно ли волки проповедуют невинность лисиц? Давно ли русские говорят о чести?

- Русские всегда ее чувствуют. Вы, германцы, ее пишете на гербах, а мы храним в сердце.

- В твоем черном сердце - не бывало искры других чувств, кроме неблагодарности, обмана и обольщения!

- Слушай, рыцарь, - вскричал Всеслав, вскакнув, - низко и в поле ругаться над безоружным, но еще ниже обижать в своем доме. Я бы умел тебе заплатить за обиду, если бы моя свобода и сабля были со мною!

- Ты будешь иметь их на свою пагубу, - отвечал в бешенстве Эвальд, - и суд божий поразит вероломца!

- Когда ж и где мы увидимся? - спросил Всеслав.

- Как можно скорее и как можно ближе. Я удостои-ваю тебя поединка, чтобы иметь забаву самому излить твою кровь и ею смыть пятно со щита моих предков. Оружие зависит от твоего выбора. Я готов драться пеший и конный, с мечом и с копьем, в латах или без оных. Бросаю тебе перчатку не на жизнь, а на смерть.

Всеслав хладнокровно поднял перчатку.

- Итак, на рассвете, - сказал он, - с мечами, пешие и без лат. У меня нет товарища, а потому и Нордека прошу не брать свидетелей. Место назначаю отсюда в полумиле, но дороге к Веро, под большим дубом. Там я жду обидчика для свиданья, чтобы сказать ему вечное прости.

- Но куда ж спешите вы, благородный русский? - спросил Мей с тайною радостию, подозревая, что Всеслав сбирается скрыться.

- Куда глаза глядят, - отвечал Всеслав, снимая со стены свою саблю и шлем, висевшие в числе трофеев. - Чистая совесть постелет мне ложе в лесу дремучем, и мне не будет там душно, как в этом замке, где меня берегли, чтобы чувствительнее обидеть.