Тоскуя в эмиграции по Москве, Иван Шмелев много раз поминал в "Лете Господнем" Казанскую, живописал в мельчайших подробностях жизнь и быт ее причта. Отец писателя избирался старостой церкви, сюда привел он сына на первую молитву.

Посреди Якиманки, на углу Первого Хвостова переулка, красовалась церковь Петра и Павла в Хвостове. Так называлось село, принадлежавшее тысяцкому Алексею Хвосту, убитому боярами. Село помянул в завещании Дмитрий Донской. Стрельцы на месте деревянной - возвели каменную церковь. Позднее появился придел в честь мучеников христианства Кирика и его матери Иулитты, живших в третьем веке в Малой Азии. Казалось бы, зачем спустя пятнадцать столетий строить москвичам памятник Кирику и Иулитте? Но для церкви "несть эллина и иудея", она хранит память о всех святых мучениках, отдавших жизнь за веру, когда бы и где бы они не жили.

В середине ХIХ века архитектор Петр Буренин возвел для храма Петра и Павла колокольню и трапезную с приделами. Где все это? В толще стен дома на Якиманке, 31. Храм здесь не сломали, уничтожили другим советским способом. Снесли шатровую колокольню и купол, над обезглавленными стенами церкви надстроили два этажа, внутри и снаружи все переделали. Образовалось четырехэтажное, как выражается мэр Москвы, "плоскомордное" деловое здание без затей на фасаде. Судьбу Петра и Павла разделили все московские постройки архитектора Буренина: колокольни этого архитектора снесли на Якиманке, Воздвиженке, в Пупышах и за Проломной заставой...

Пощадили на Якиманке одного Ивана Воина. Спасла его красота. Приписывают постройку выдающемуся архитектору "суперинтенданту" Ивану Зарудному, автору знаменитой Меншиковой башни на Чистых прудах.