Десять русских князей было убито, а сорок вместе с киевским митрополитом взято в плен. Победитель Сигизмунд провел массовые репрессии против православной знати. По сообщению «Хроники Быховца» «хватал их и совершал над ними страшные жестокости, карал их невинно, убивал и мучил их так, как только мог придумать, и поступал так со всеми князьями и панятами и со всем шляхетским сословием всех земель литовских, русских и жемайтских… всеми этими своими злыми поступками он равнялся Антиоху Сирийскому и Ироду Иерусалимскому и предку своему великому князю литовскому Тройдену.» После такого разгрома русская аристократия Литвы уже не будет оказывать серьезного сопротивления натиску католической Польши.

Но неожиданно Литве становится плохо. Ее изнеможение кажется парадоксальным — ведь у нее все козыри на руках, она имеет плодородные почвы, выходы к морям, трансевропейские торговые пути. Однако она слабеет прямо пропорционально тому, как ею овладевает Польша.

Польско-литовские правители ищут союзников для борьбы с Москвой на Востоке. Начинается многовековой антироссийский флирт христианских королей с ханами-султанами. Польско-литовская власть и крымцы заключают в 16 в. пять договоров, направленных против России, два антимосковских договора были заключены с османами. Набеговая активность азиатов будет поощряться деньгами. За разорительнейший набег на Москву в 1521 г. король Сигизмунд I заплатил крымскому хану Магмет-Гирею 15 тыс. червонцев. В годы Стародубской войны Сигизмунд I платит крымцам за набеги на Россию по 7500 червонцев ежегодно и на такую же сумму посылает сукна. Города, для покрытия крымских расходов короля, облагаются податью, именуемой «ордынщиной». После заключенного в 1562 г. соглашения между Сигизмундом II и крымцами происходит двенадцать крупных крымских набегов на Московскую Русь. Однако азиатские «союзники» не забудут грабить и Польшу с Литвой. Михалон Литвин сообщает о малом количестве побегов пленных литвинов из крымской неволи, по сравнению с московскими пленниками — крымское рабство выглядело для литовского простолюдина не хуже, чем жизнь под властью шляхты.