Никита сдвинул брови, размышляя. Потом неуверенно спросил:

— Считаешь, маме спокойнее, когда ты о ней… так заботишься?

— Уж как умею!

— Но она… потеряла работу, ты знаешь?

— Обижаешь! Чего бы я тащилась к вам на ночь глядя?

— Значит, знаешь. И пришла ругаться.

— Правильно. Вначале поругаю, ну, для острастки, а потом предложу другую работу.

— Ты уже нашла ей работу? — Никита взволнованно ухватил Таню за руку.

— Естественно, сэр! Я не теряю времени понапрасну, как некоторые! Это я о нашей Сауле, если кто-то меня не понял!

— Ты… любишь ее?

— Ну… наверное, — проворчала Таня. Подумав, уточнила: — Как сестру, — и сердито воскликнула: — Почти семь лет с ней мучаюсь, чего ради, спрашивается?

— И все семь лет ругаешь? — хмыкнул Никита.

— Святое дело, — кивнула Таня. — Кто, если не я?

— Ну… ладно. — Никита наконец распахнул перед гостьей дверь.

Таня попыталась встать и едва не упала, так затекли ноги. Со стоном приняла вертикальное положение и показала Никите кулак:

— Ох чтоб тебя! Старость не радость…

И невольно ухмыльнулась: Китеныш прекратил разыгрывать из себя взрослого. Втянул ее за руку в прихожую и звонко закричал:

— Ма, тетя Таня пришла! Ма, ты не бойся, она совсем немного тебя поругает! Ма, зато она уже работу тебе нашла, здорово, да?

Глава 4

ПОДРУГИ

Таня решительно отправила Никиту в комнату — не хватало в самый неподходящий момент выслушивать его комментарии или — еще лучше! — защитные речи. Бессовестная Саулешка сама напакостила, вот пусть сама и отдувается.

— Надеюсь, ты не будешь подслушивать? — ехидно поинтересовалась она, прежде чем закрыть дверь.

— Очень надо! — буркнул Никита, с большим сомнением рассматривая распухшую от старости библиотечную книгу русских сказок. — Мама потом сама все расскажет.