Она открыла дверь в маленькую аккуратную комнатку. Рядом с дверью в идеальном порядке были сложены все принадлежности для уборки: пылесос, лестница, щетки, швабры. Маленькая электрическая плита уютно устроилась между сияющими полками и шкафами.

— В этом крыле всегда жили и воспитывались дети. Сначала хозяин и его братья. А все эти приспособления вместе с электричеством сделали, когда родился мистер Рауль.

— Мистер… Рауль?

— Сын хозяина. Он живет в Беломвине. Это поместье хозяина на юге Франции.

— Про поместье я слышала, но не знала, что есть сын. Мадам… мало со мной говорила. Я почти ничего не знаю о семье.

— Нет? Ну, я думаю, ты быстро во всем разберешься. Ты понимаешь, что Рауль — не сын мадам. Хозяин уже был женат. Мама Рауля умерла двадцать два года назад весной, когда ему было восемь. Шестнадцать лет назад хозяин снова женился, и нельзя его винить. Это слишком большой дом для одного, ты понимаешь. Не то, чтобы, — она жизнерадостно перелетела через комнату и поправила занавеску, — он когда-нибудь сидел дома один, если ты понимаешь, что я имею в виду. Со своим старшим братом он дал Европе жару, если правду говорят, но перебеситься надо, а теперь он и не может, даже если захочет, и я очень сомневаюсь, что ему не хочется. Бедный мистер Этьен умер, да успокой Бог или дьявол его плоть, и будем надеяться… — Она повернулась ко мне, немножко запыхавшись от доверительной беседы. Похоже, мадам не удалось привить ей свою сдержанность. — А теперь, может, ты хочешь посмотреть весь дом или подождешь и попозже… Устала, наверное.

— Потом, если можно.

— Как хочешь, — она глянула проницательно. — Прислать Берту помочь распаковать вещи?

— Нет, спасибо.