Такси пересекло улицу Рике и поехало направо на знакомые мне улицы. Вдалеке — резкий купол Сакре Кер на фоне бледно-желтого вечернего неба. Где-то ниже, в сверкающих голубых сумерках Монмартра скрывалась улица Весны. Неожиданно для самой себя я наклонилась, крепко зажав в руках потрепанную сумочку.

— Вы знаете улицу Весны? Это за авеню Вероуа, восемнадцатый район. Отвезите меня туда, пожалуйста. Я… Я передумала.

Я стояла на сырой мостовой перед открытой дверью и смотрела на четырнадцатый номер по улице Весны. Краска отслаивалась со стен, металл балконов, который я помнила ярко бирюзовым, казался в этом свете пятнисто-грязно-серым. Ставня на окне первого этажа висела на одном крючке. Канареек месье Бекара давно не было, исчезло даже темное пятно на стене, где висела клетка. Верхний балкон, наш балкон, стал очень маленьким и высоким. У его края стояли горшки с беспорядочно перепутанными геранями, полосатое полотенце свисало на улицу.

Как глупо, что я пришла! Как невыразимо тупо, что я сюда заявилась! Будто поднесла стакан ко рту, и увидела, что он пуст. Я отвернулась.

Кто-то спускался по лестнице и стучал высокими каблуками. Я ждала в слабой надежде, что этот некто мне знаком. Нет. Молодая женщина, дешевая и шикарная, в черных тугих свитере и юбке и бусами-канатами из неправдоподобных жемчужин. Блондинка жевала резинку, взглянула на меня слегка враждебно, пересекая вестибюль, подошла к столу консьержки у двери и потянулась к полке за связкой бумаг.

— Кого-то ищете?

— Нет.

Ее взгляд скользнул на мой чемодан на мостовой.

— Если хотите комнату…

— Нет, — сказала я, почувствовав себя неожиданно глупой, — я просто… Я когда-то жила здесь поблизости и думала, что хочу посмотреть… Мадам Леклер еще здесь? Она была консьержкой.