Я медленно произнесла эти имена, думая о них. Элоиза де Валми, элегантная и отчужденная, с прохладной грацией, которая, потом, наверняка, потеплеет. Филипп де Валми, мой ученик, о котором пока я знала только, что ему девять и здоровьем он не слишком крепок. Его дядя, действующий хозяин замка Леон де Валми… И вдруг случилась любопытная вещь. Я сказала себе это имя на улице, где витали миллионы неосознанных воспоминаний. Какой-то трюк в подсознании стянул их вместе, как магнит собирает булавки в затейливый узор, и я четко услышала разговор.

Говорила мама, по-моему, читая газету.

— Леон де Валми. Сказано, что он инвалид. Сломал спину во время поло и, если выживет, проведет в инвалидной коляске всю оставшуюся жизнь.

Потом безразличный голос папы.

— Да? Это, конечно, печально слышать, но не могу удержаться от чувства, что жаль он не сломал шею. Это не было бы потерей.

Мама сказала:

— Шарль!

Он немедленно добавил:

— Зачем лицемерить? Ты знаешь, что он мне отвратителен.

— Не представляю, почему.

Папа засмеялся:

— Наверняка не представляешь…

И воспоминание ускользнуло в тишину, оставило что-то вроде звона предчувствия и загадку, слышала я это действительно или породила своим романтическим воображением.

Появилось такси и, надо полагать, я ему просигналила, потому что автомобиль вильнул к тротуару и замер передо мной со скрипом тормозов. Наконец-то я сказала:

— Отель Крийон, пожалуйста, — и залезла на сиденье.

Такси рывком двинулось, повернуло налево и все быстрее поехало по темной, спрятавшейся за ставнями улице. Звук мотора усиливался и отражался от слепых домов. «Кареты поданы, спеши, спеши, спеши… Есть. Прямо к дьяволу… К дьяволу…» Это было не предчувствием, а возбуждением. Внутри я смеялась, веселилась. К дьяволу или нет, пора в путь. Я постучала по стеклу: