Тысячи воинов Красной Армии, стойко дравшихся на земле Белгородчины, были просто брошены на произвол судьбы их командирами, которые не выполнили свои элементарные обязанности, проявили равнодушие и цинизм к товарищам по оружию. Трудно говорить о морали или нравственности, если вечером генерал ставит задачу командиру дивизии: удержать во что бы то ни стало занимаемый рубеж, а на следующий день отводит мехбригаду, которая прикрывает фланг этой дивизии, но об этом комдиву не сообщает, хотя возможность была. И что самое страшное, после разгрома дивизии — гибели и пленения тысяч солдат и командиров, генерал остаётся в той же должности — командира корпуса, да ещё и орден получает. Всё это могло навести на мысль, что виновен не только генерал, порочна сама система, которая позволяла так безнаказанно вести себя генералам. Однако подобной крамолы нельзя было допустить, поэтому в советское время засекречивали всё, что могло бросить тень на прошлое страны и социалистический строй. Приведённый эпизод с генералом — это не обобщение, а реальные события, происшедшие 11 июля 1943 г. на правом крыле 1 — й ТА в группе войск генерала А. Л. Гетмана, удерживавших излучину реки Пены.

Документы свидетельствуют, что на протяжении всей операции «Цитадель» генерал армии Н. Ф. Ватутин верно оценивал оперативную обстановку и прекрасно понимал логику действий противника. Поэтому когда 10 июля 1943 г. фельдмаршал Манштейн развернул оба танковых корпуса 4-й ТА на фланги, он предпринял решительные действия с целью сковать силы неприятеля, нанести ему максимальный урон и не допустить выдавливания войск фронта с этих участков. При этом был допущен. ряд просчётов, недооценены возможности гитлеровцев, в первую очередь при оценке ситуации в полосе обороны 69-й А южнее Прохоровки. Несмотря на все усилия советской стороны, уже с 13 июля 1943 г. угроза окружения 48-го стрелкового корпуса генерал-майора 3.3. Рогозного в междуречье Северного и Липового Донца из теоретической начала превращаться в реальность. Отвод сил с этого, как считал Н. Ф. Ватутин, перспективного плацдарма для будущего контрнаступления фронта стал прямым следствием событий 12 июля 1943 г.