— Боюсь, я не вполне понимаю.

На лице Ника опять появилось учительское выражение.

— Предположим, ты говоришь: "Я прошел десять миль" или "проехал сто миль". Я могу считать, что ты прошел где-то от восьми до двенадцати миль, или что ты проехал от девяноста до ста десяти миль. Другими словами, десять и сто — круглые числа. Может ты прошел точно десять миль, а может около десяти. Но когда ты говоришь, что отшагал девять миль, я имею полное право считать, что ты имеешь в виду точное расстояние. Далее, мы гораздо чаще знаем расстояние откуда-то до города, чем от города докуда-то. Спроси горожанина, далеко ли живет мистер Браун, и, если он знает, он скажет: "Мили три-четыре". Но спроси фермера Брауна, как далеко от города он живет, и он ответит: "Три и шесть десятых мили — сколько раз на одометре замечал!"

— Это слишком натянуто, Ник, — сказал я.

— Но в совокупности с твоим собственным заявлением, что из города он бы нашел способ доехать…

— Да, это меняет дело, — согласился я. — Принято. Что-нибудь еще?

— О, я только начал, — хвастливо заявил он. — Моим следующим выводом будет, что он направлялся в определенное место и должен был прийти туда в определенное время. Он шел не просто так, и не нуждался в помощи из-за поломки машины, внезапных родов жены, или кражи со взломом.

— Ой, прекрати пожалуйста, — запротестовал я. — Машины ломаются на каждом шагу, а расстояние он мог вычислить по тому же одометру.

Ник покачал головой.

— Чем идти девять миль под дождем, он скорее лег бы спать на заднем сиденье или хотя бы проголосовал едущим мимо машинам. Девять миль, не забывай. Сколько времени, как минимум, он, по-твоему, шел?

— Часа четыре, — предположил я.

Он кивнул.

— Никак не меньше, учитывая дождь.