- Где же ты ее тут увидишь?
- На берегу, - где!.. Она ведь по дну морскому ходит, а на берег должна же когда вылезать.
- Гм... как же она по дну может ходить?
- Как! Очень просто: на колесах катится.
Демка смотрел на Ливенцева исподлобья и, пожалуй, даже презрительно: не знает таких простых вещей, а еще офицер!
- Кто ж тебе это сказал, Демка?
- Кто! Я сам знаю... А то тут тоже начальник дружины кричит: "Горниста мне сюда! Горнист где?.." Горнист этот самый прибегает с трубой, а он ему: "Послушай, горнист! Что бы нам такое сыграть?" Ей-богу! Не знает, что горнист играть должен!
- Гм... Демка, Демка! Разве так можно о начальнике дружины говорить? Он начальник дружины, полковник, а ты что такое?
- Я?.. Мне бы только до фронта доехать, я бы им показал! - мрачно пропустил сквозь зубы Демка, и костлявые кулаки его воинственно сжались.
- Кому бы ты показал? Немцам?
- А то кому же!.. А то идут, поют: "Пойдем резать москалей!" Как это стерпеть можно?
- А почем же ты знаешь, что они там поют?
- В газете вон - люди читали... "Мо-ска-лей резать!.." Это они нас москалями зовут... А я бы их прямо, как "Охотник за черепами"! Э-эх! - Демка тут до того свирепо поглядел на Ливенцева, что тот расхохотался.
- Демка, Демка! Вот они у нас где - охотники за черепами таятся! А я и не знал.
- Пускай мне винтовку дадут, - попросил вдруг Демка. - Я и в строю буду ходить тоже... с винтовкой.
- Тяжела тебе винтовка будет. Кабы трехлинейка - та полегче, а то берданка. А в берданке одиннадцать фунтов.
- Ну что ж, одиннадцать! Не донесу, что ли? Я уж пробовал, носил.
- Такие Гавроши, как ты, брат Демка, хороши бывают во время уличной войны - патроны на баррикады таскать. А на этой войне чтобы тебе охотником за черепами быть - ничего не выйдет! Там тебя снарядом за пять верст ухлопают, и никто этого даже и не увидит, может быть. И ты сам и не успеешь даже подумать, что это с тобой случилось, как от тебя уж тогда одни брызги останутся. Брось о немецких черепах думать и поезжай в свой Мариуполь. Денег на дорогу я тебе, так и быть, дам, Демка.