— Но это подразумевает, что у Владислава Юрьевича нет никаких собственных политических убеждений! — изумился я противоречивой логике Ирины Мицуовны.

— Может, они и есть, но у людей, которые долго работают во власти, вырабатывается некая внутренняя защита против своих настроений. И эти настроения они реализуют в стихах, в спектаклях, в поддержке каких-то писателей или каких-то фильмов. А в остальное время они на работе. Я поэтому и ушла из большой политики, потому что не смогла это противоречие в себе изничтожить. Такие, как я, уходят, а профессионалы остаются. Кроме того, оппозиция трогает и того и другого. Венедиктов на «Эхо Москвы» прямо сказал, что все вопросы к Суркову. Немцов прямо сказал, все претензии к Суркову. И сделали они это публично.

Ирина Мицуовна, как видите, ушла не только из политики, но и от прямого ответа. А казалось бы, чего бояться? Ведь ушла, и никакой Сурков ей больше не указ. Но нет, длинные руки у кремлевского кукловода!

Кому обязан Путин

— Вы помните информационные войны 1990-х годов? Сколько тогда народу, а не только свою репутацию, сгубили иные журналисты? — спросил я как-то известного телеведущего Владимира Познера, одного из главных критиков «путинской несвободы» на ТВ.

— Меня тогда не было в стране, — ответил Владимир Владимирович. — Я этого не видел. Да, предвыборная кампания 1996 года была жуткой, я с вами согласен. Но если журналист позволяет использовать себя таким образом, то он, безусловно, себя дискредитирует.

Открою читателю маленький секрет. В письменной версии своего ответа Познер смухлевал. Когда я ему отправлял текст интервью на сверку, речь шла о предвыборной кампании 1999 года (помню, уточнил, что в 1999 году Познер в России уже был, да и запись диктофонная на сей счет имеется), а когда завизированная Владимиром Владимировичем беседа вернулась ко мне назад, там уже шла речь о предвыборной кампании 1996 года.