- Так, - сказал он и отошел к столу. - Значит, утверждаем в основном проект?

 Все хором сказали, что утверждаем.

 Тогда он сказал:

 - И внесем туда одно дополнение: "с учетом установки дополнительно еще четырех зенитных орудий того же калибра". Это вас будет устраивать, товарищ Исаков?

 Меня это не вполне устраивало, но я уже понял, что это максимум того, на что можно рассчитывать, что все равно ничего больше никогда и нигде мне не удастся добиться, и сказал:

 - Да, конечно, спасибо, товарищ Сталин.

 - Значит, так и запишем, - заключил он заседание".

 Исаков не сказал, кто входил в состав комиссии. Упомянут лишь Ворошилов. Но, конечно, должны были быть и Нарком ВМФ, и высшее военное и морское командование и (естественно) крупнейшие авторитеты в области кораблестроения - адмиралы и академики.

 И все, в один голос, отвергли позицию Исакова.

 Не встал целиком на его сторону и Сталин.

 Так ведь надо понять очевидную вещь: Сталин просто физически не мог быть специалистом во всем. На то и были собраны лучшие умы в этой области. Которым он не мог не доверять. И на мнение которых он должен был опираться. На что же еще он мог опираться?

 Однако, здесь же мы одновременно видим, как он в этом общем хоре расслышал и учел слабое (по авторитету), но здравое (по смыслу) мнение единственного противника позиции, отстаиваемой большинством.

 Нельзя же всерьёз воспринимать чисто внешнюю сторону рассказанного - Исаков загрустил - Сталин решил его утешить. Речь-то шла, не будем забывать об этом, ни много ни мало, но о кардинальной переработке всего проекта.

 На самом деле, Сталин увидел здесь главное. Человек искренне болеет за своё дело. Человек является профессионалом. И, находясь в "подавляющем меньшинстве", от мнения своего не отказывается. Более того, рискует остро спорить, невзирая на ранги и звания. Вопреки неудовольствию высоких сановников. Заметьте ворошиловское "что он хочет" вместо "что вы хотите". И всё равно не сдаётся. Значит, что-то в этом сопротивлении есть. На что-то здесь надо обратить внимание.