По-моему, придётся нам с вами неизбежно допустить, что в данном случае Жуков не считал, что, поступая таким образом, рискует своей жизнью. И вызвать сталинское неудовольствие не рисковал тоже.

 Тогда кем же он считал Сталина? На самом деле? В самой глубине души, куда никого не допускал?

 Ведь со Сталиным он до того момента неоднократно встречался лично, докладывал ему, обсуждал с ним какие-то вопросы. Иными словами, неизбежно должен был составить о нём какое-то своё мнение, не предъявляемое широкой публике.

 Так вот. Получается, что Жуков, идя на этот шаг, совершенно определённо считал Сталина, в первую и самую главную очередь, человеком дела.

 Нет? Не согласны?

 Но ведь на самом-то деле Сталин с Жуковым тогда согласился. Молча, но согласился.

 Потому что решение Жукова, да, было неправильным. Но неправильным здесь было бы и другое - не один, а два или даже три командующих фронтом, командующих войсками через голову друг друга.

 Это было бы вообще гибелью всей обороны.

 Иными словами, решение Жукова, к которому, как он, видимо, надеялся, отнесутся с позиции дела, а не амбиций, и было воспринято именно с позиции дела, а не амбиций.

 Получается, так.

 Делаем вывод. Небольшой такой и пока промежуточный.

 Жуков сообщает в своих мемуарах (и это подтверждается Рокоссовским), что со Сталиным можно было спорить. Даже остро спорить.

 И, в данном случае, говорит чистую правду.

 Но Жукову-то легко говорить, вон он какой высокий генерал и даже маршал.

 Может быть, Сталин дозволял подобные вольности далеко не каждому?

 Избранным, так сказать?

 А если избранным, то по каким критериям полагал их избранность? По преданности лично ему? По должности, чину или рангу? Или ещё по каким-то?