— А конкурентного инстинкта к отцу не было?

— Ну как же нет… рядом со мной с детских лет. Я знал, что передо мной легендарный человек. Я его сын. Фамилию мы получаем в наследство. Имя себе зарабатываем сами.

— Отец радовался вашим успехам?

— Никогда в жизни я не слышал, чтобы он восхищался мною. Никогда. Мама да…

(Не будем говорить об эдиповом комплексе, но признаки конкуренции между отцом и сыном имеют место.)

— А в детстве отец вами не восхищался?

— Когда я учился в театральном у него были радости умиления, отец первый видел мои спектакли. Он говорил мне: “Мне очень понравилось”… Он не разбирал со мной ничего… Мною восхищалась моя мама

— Отца уже нет… Есть нечто, что ты забыл ему сказать…

— Да… Я его редко благодарил при жизни… за всё… за то, что дал возможность мне учиться, я не в чём не нуждался в этой жизни. С детских лет я был хорошо одет. Мне вслед смотрели как я. Я был всегда одет по последней моде.

— Отец бы, что сказал на твоё извинение?

— Он улыбнулся бы… На всех фотографиях мне улыбается. Даже там, где мне казалось, что у него острый, тяжёлый взгляд и мне смотреть трудно ему в глаза. Папин взгляд я не выдерживал. Мне было сложно смотреть глаза в глаза. Сейчас оказывается он мне улыбается.

(А не “виноват” ли мой пациент в том, что он при жизни своего отца, блокировал его известность своей известностью.)

— Как переживал отец, что появился второй Акопян, который затмил первого Акопяна.

— Приходили и ему говорили. Какой у вас талантливый сын!.. Это его и радовало, видимо, и в то же время… не то, что огорчало… раздражало…

— Видимо вы не хотели, чтобы отец тоже появлялся, чтобы не было путаницы Акопянов. Пусть он лучше сидит у себя дома…