С этими словами он вышел прежде, чем двойной стук во входную дверь прозвучал в комнатах, и через минуту вернулся с распечатанным бланком телеграммы в руках. Выражение его лица свидетельствовало о том, что он узнал много нового.

— Нет, ты только посмотри, — сказал он. — Представитель службы безопасности, оказывается, не кто иной, как Эдденбрук — адвокат, специализирующийся по уголовному праву, и он желает видеть меня как можно скорее!

— Следовательно, ты его знаешь?

— Исключительно по слухам. Я лишь надеюсь, что он не знает меня. Это тот самый тип, который на шесть недель был отстранен от практики за попытку оказать давление на суд в деле Саттона — Уилмера. Все тогда были удивлены, почему его вообще не дисквалифицировали. Вместо этого он стал процветать, получив колоссальную клиентуру среди всякого рода темных личностей. Все мерзавцы по любому поводу обращаются прямо к Беннету Эдденбруку. Он, вероятно, единственный человек, наглость которого, не смущаясь, позволяет ему дать подобное объявление, но также единственный человек, который мог это сделать, не вызывая особых подозрений. Просто таков уж у него образ действий. Но можешь не сомневаться, где-то там, на самом дне, не все чисто. И вот ведь что странно: я давно намеревался лично посетить Эдденбрука, да все не представлялось случая.

— И теперь ты намерен пойти к нему?

— Сию же минуту, — Раффлс очищал свою шляпу, — так же как и ты.

— Но я пришел вытащить тебя на ленч.

— Мы позавтракаем с тобой сразу после того, как навестим этого типа. Пошли, Кролик, по дороге мы подберем тебе имя. Меня зовут Гласспулом, не забывай об этом.

Контора мистера Беннета занимала большие апартаменты на Веллингтон-стрит. Когда мы туда прибыли, на месте его не оказалось. Но адвокат отлучился лишь на одну минуту, так как «должен был заглянуть в здание суда». Действительно, минут через пять на пороге появился энергичный, очень уверенный в себе, решительный мужчина с лицом, отличавшимся превосходным цветом. Его карие глаза широко раскрылись, когда он увидел Раффлса.