Сделка была окончательно заключена в кафе «Ройял», причем Беннет Эдденбрук настоял на том, что он играет роль хозяина, угостив нас весьма роскошным завтраком. Помню, как он пил свою порцию шампанского с видом несколько возбужденной решимости расслабиться, свойственной сильно озабоченным людям. Помню также, что я старался оказывать ему моральную поддержку, потребляя шампанское в равном с ним количестве. Раффлс, всегда слишком уж примерный в данном отношении, был более воздержан, чем обычно, и потому совершенно не годился для компании. Я и сейчас мысленным взором вижу, как он сидит, неотрывно глядя в свою тарелку, и все думает, думает. Я вижу, как адвокат растерянно переводит свой взгляд с меня на него и как я в свою очередь бодрюсь и изо всех сил стараюсь вывести его из заблуждения на наш счет. К концу завтрака Раффлс извинился за свое поведение, попросил принести ему железнодорожное расписание и объявил о своем намерении успеть на поезд 15.02 до Эшера.

— Вы должны простить меня, мистер Эдденбрук, — сказал он, — но мне пришла одна идея, о которой я в данный момент не хочу особо распространяться. Она может ни к чему не привести, поэтому мне пока ни с кем из вас не хотелось бы ее обсуждать. Но я должен поговорить с сэром Бернардом. Не соблаговолите ли вы черкнуть ему несколько слов на своей визитной карточке? Разумеется, если вы хотите, то можете поехать со мной и послушать, о чем я буду с ним разговаривать, но я действительно не вижу в этом особого смысла.

И, как обычно, Раффлс отправился в Эшер один, хотя Беннет Эдденбрук несколько рассердился на него за это, да и сам я почувствовал немалую досаду. Я, разумеется, заверил адвоката, что такова уж натура Раффлса, привыкшего к независимости и таинственности, но что из числа всех моих знакомых ни один не обладает равными ему смелостью и решительностью и что я со своей стороны бесконечно ему доверяю и всякий раз позволяю ему топать своим собственным путем.