«Р. Эппельман заявил после переговоров в Москве, что советская сторона даст согласие на членство объединенной Германии в НАТО, если этот союз из чисто военного превратится в политический».

По существу, это та же, первая инициатива, но вывернутая наизнанку. НАТО без военной организации, увы, не НАТО, а нечто другое. За что боролись? Думаю, именно таким вопросом задавались руководители стран-участниц Североатлантического блока. А стало быть, следовало заранее просчитать и ответ.

Метания Горбачева и Шеварднадзе ни к чему не приводили. Запад воздвиг свою, еще более мощную «берлинскую стену на пути советских инициатив».

Только Франция попыталась понять сложность ситуации, в которую попал Горбачев. Во время визита в Москву Ф. Миттеран предложил свою, названную впоследствии «французской», модель разрешения вопроса о членстве Германии в НАТО. Он считал, что новое немецкое государство может войти в политические структуры Североатлантического блока и не принимать участия в его военной деятельности.

Следует признать, предложение Президента Франции было весьма здравое. Как говорят в России, «и овцы целы, и волки сыты». И Германия в НАТО, и Советский Союз, вроде как, доволен. Только куда уж там. Министр обороны ФРГ Г. Штольтенберг во время встречи в Штраусберге с необыкновенной твердостью отклонил «французскую модель». Не потому, что она была плоха, нет. «Советы… начинают привыкать к мысли о членстве Германии в НАТО», — заявил Штольтенберг. И в этом вся разгадка выброшенной на свалку истории французской инициативы.

Конечно, говоря о «Советах», как о государстве в целом, министр обороны ФРГ мог и не подозревать, что «народ Советов» мало знаком с тонкостями политических баталий Горбачева. Сам Президент по этому поводу не ахти как распространялся, несмотря на свою природную разговорчивость. Да тут и понятно, хвалиться нечем. Советская пресса тоже в обиду «архитектора перестройки» не давала. Кое-что сообщала, но просчетов «шефа» на международной арене особо не разжевывала. Больше помалкивала.