Наивный человек, этот канцлер Коль. Какие проблемы, какая экономическая ситуация? Его волнуют люди, советские люди… Куда они будут выведены, что их там ожидает?.. Детские вопросы.

Это офицеры бундесвера привыкли жить в особняках, а советские командиры и в палатках, бараках перебьются. Ну что с того, что холодно, что стены на полметра промерзают. Временные трудности.

Не знаю, так или примерно так, думал Горбачев тогда, в июле 1990 года на переговорах на высшем уровне в Москве. Но поступал именно так.

Чего стоит только одна фраза о «3–4 годах». До сих пор десятки военных специалистов и аналитиков ломают головы — почему именно 3–4 года, а не 5–6, или 7, как, к примеру, у американцев. В том же 1990 году Пентагон объявил о выводе 60 тысяч военнослужащих с территории Германии. На это планировалось 7 лет.

Срок, взятый Горбачевым «с потолка», оказался пагубным для войск группы. Нет, мы не уходили из Германии. Мы бежали. Собираясь наскоро, по пожарному.

Вины руководства ЗГВ, генералов и офицеров тут нет. Надо было, работали днем и ночью, без выходных и отдыха.

В Европе мало кто верил в горбачевские «3–4 года», считали их больше пропагандистским трюком, нежели реальным расчетом времени на вывод огромной группировки.

Вот свидетельство «Берлинер Морген пост». В августе 1990 года газета писала: «Р. Эппельман заявил, что не рассчитывает на то, что советские войска смогут быть выведены с территории ГДР в течение 3–4 лет».

Сама логика жизни, взвешенный, профессиональный подход к выводу войск определял иные сроки. Может быть, вывести людей, вооружение и боеприпасы представлялось возможным и в те 3–4 года, как, собственно, и случилось. Однако переброска на Родину, выражаясь штабным языком, «живой силы и техники» лишь полдела.

Полки и дивизии увозили с собой десятки тяжелейших проблем, которые не решены до сих пор.