Мои друзья сочли, что пребывание в течение целого вечера в каком-то одном погребке — Кneiре по-немецки — может оказаться слишком большой нагрузкой для нас. Лучше совершить легкий тур по нескольким заведениям, а то можно и до утра не вырваться из цепи поющих и раскачивающихся людей, подобно Лаокоону с сыновьями из объятий змей.

Первое заведение, в которое мы заглянули в Старом городе, называлось «У бабушки», потом была остановка в «Восточном экспрессе» у Дома, далее — везде, если придерживаться заданной этим заведением железнодорожной тематики, хотя «везде» в миллионном городе в такую ночь не прошел бы никто. Поскольку цель у нас была, можно сказать, исследовательская, напитками мы не злоупотребляли, однако настал все же момент, когда я явственно поняла: пора, пора домой. Но уснуть не удалось: переполняли впечатления. В голове звучали обрывки фраз на кельнском диалекте. Он звучит мягче немецкого как такового, ну, например, твердое, энергичное Koln произносится как Кolle, мужское местоимение еr (он) — как еt, Наus (дом) — как Нuus. Сначала кажется, что это немного по-голландски, и все же это не вариант голландского, в мелодичности произношения отдельных слов есть намек на итальянский, и все это приправлено неповторимым уличным сленгом, всяческими чисто кельнскими оборотами, которые есть не что иное, как дружеские подначки. Любимая присказка кельнцев — «Ну и что?». Со мной охотно делились житейскими историями, планами, давали советы, однажды даже предложили поступить в танцующую вокруг майского дерева свиту майского короля, на что я не решилась, но более всего просвещали в том, что такое в понимании кельша (так именуют себя кельнцы) искусство жить.