Алфи взглянул на часы, стоявшие на каминной полке.

– Четыре часа, – сказал он и, как бы желая подбодрить себя, добавил: – Он предупредил, что это займет уйму времени.

– Он тебя предупредил? – Джордж обтер лицо носовым платком. – Разве что-нибудь не в порядке? Ты как считаешь?

Непроизвольно он выразил словами то, о чем Алфи думал последние полчаса. От этого Алфи стало совсем плохо. Он с трудом выдавил:

– Ради Бога, должен ли я так думать?

Джордж слез со стола и подошел к окну. Он прислонился к стене и отодвинул занавеску, чтобы посмотреть на улицу.

– Луна еще светит. – Он нервно передернулся. – Чертовски высоко стоит эта луна.

Алфи сказал:

– Мы планировали не заводить детей, Джордж. Что– то получилось неправильно. Марджи хотелось родить, но я сказал «нет». Нельзя иметь ребенка, если плаваешь на судне. В теперешние времена нельзя. Марджи не дура. Ей втемяшилось в голову: хочу ребенка. Джордж, ты же знаешь, каковы женщины. Но я следил за этим. Как это получилось, черт возьми, я не знаю.

Джордж стоял у окна очень спокойный и молчаливый. Он не произнес больше ни слова.

Очень слабо откуда-то сверху донесся крик.

Джордж догнал Алфи у двери. Они стояли в холле и вслушивались. Единственным звуком, какой они смогли услышать, был мерный стук проходивших по эстакаде поездов.

Джордж спросил:

– Ты не пойдешь наверх?

– Лучше не ходить. Я же ничем не могу помочь.

Несколько минут они стояли, прислушиваясь, и только повернулись, чтобы пойти обратно в комнату, как снова раздался крик.

Оба замерли.

Наверху открылась дверь, и на лестницу просочился свет.

Послышались тяжелые шаги, и на площадке лестницы появился доктор. Он поглядел вниз на двоих мужчин в холле. Он вытирал руки полотенцем. Он медленно начал спускаться, все еще вытирая руки.

Когда он приблизился, двое мужчин молча отступили в гостиную. Доктор вошел и прикрыл за собой дверь, но не до конца. На его лице подергивалась жилка, а холодные глаза были ужасно утомленными.