Вид хромого калеки всегда вызывал во мне чувство благодарности судьбе за мою стройную фигуру и прямые конечности, даже вопреки тем обстоятельствам, которые преподносила мне жизнь теперь; я наклонился и поднял палку - довольно дорогую трость из черного дерева с резным набалдашником из слоновой кости.

- Пустяки, - сказал я. - Зато вы поймали свою ленту.

- Да, да, - ответил он с просиявшим лицом. - Она ведь принадлежала самому Тауни! Слушайте же, он собирается говорить!

Мне очень захотелось узнать, что за странное извращение возбудило в его теле и сознании столь повышенный интерес к такому отнюдь не приятному зрелищу, как казнь троих преступников. Пожилой мужчина, стоявший позади хромого юноши, подергал его за рукав:

- Пойдем отсюда, мастер Фрэнк. Ваш дядя рассердится. Вы ведь уже получили свой сувенир. Пойдемте, иначе нам не добраться до дома в таком тумане!

Юноша раздраженно повернулся к нему:

- Я пойду тогда, когда захочу. Помолчи!

Пожилой слуга - во всяком случае, так я определил про себя его роль повиновался, и в это время толпа зашумела, требуя тишины. Тауни заговорил. Я почувствовал, что слева на меня больше никто не напирает, и заметил, что человек, поймавший кольцо, исчез. Толпа опять заполнила освободившееся пустое место.

- Я вижу, - сказал пират, взглянув на неподвижно свисающий черный флаг, похожий в тумане на ворона, усевшегося на шесте, - что мне оказали честь, подняв на гафеле (Гафель - наклонная часть рангоута, прикрепленная одним концом к мачте и служащая для растягивания верхней стороны трапециевидных парусов.) цвета моего флага. Я многое пережил под этим флагом. И не боюсь умереть под ним. До меня дошли слухи, что Его Величество считал меня моровой язвой и карой Божьей. Что ж, я мог бы наказать его еще сильнее. От всей души сожалею, что не удалось сделать этого!