- Ты бы вспомнил сотворение мира! - непочтительно фыркнул Тишка и осекся под строгими взорами старших.

- А еще бы не лучше! - согласился с Ляпуном Егор Дубов. - Одно то взять, как нас монастырь год от году утесняет, свои старые грамоты рушит. Бобровые ловы от нас оттягали -раз! Рыбные тоже - два!

Он снова пустил в ход корявые толстые пальцы. Трудная должность выборного старосты приучила Егора вести всему счет; и хоть мужик не знал грамоты, но цепкая память и зарубки на деревянных бирках помогали ему без ошибок собирать оброки и рассчитываться с тиуном.

Выбутинцы любили угрюмого, неповоротливого Егора за честность, за то, что, не ослабевая духом, нес он мирскую тяготу и при всякой провинности односельчан первый скидал портки и ложился под розги.

Снова повздыхали, уставившись на стену. Там увидели привычное: юркие тараканы спускались с потолка, как всегда, когда прогревалась изба. К утру, лишь начнут промерзать стены, они пустятся обратно. Знакомая картина навела Илью на размышление:

- Вот, невелика тварь, а тоже ищет, где лучше!

- Уйду из Выбутина! Вот те крест уйду! - неожиданно воскликнул Тишка Верховой, возбужденно крутя бородку. Случайное замечание Ильи совпало с его затаенной мечтой. - Надел продам и подамся счастье искать!

- А покупщика найдешь?

- Найду!

- Вряд ли, - усомнился староста. - Ведь надобно за тебя внести и порядное и похоромное9, сочти-ка... А впрочем, вас с бабой двое, може и уйдешь!

- А земля? - спросил Ляпун.

- Что земля?

- Батька твой распахивал деревню10, ты забыл? Пни корчевал, аж кожа на спине лопалась, да вдвоем с маткой с поля волок! Забыл?

- Вот только что пашня... оно, конечно... - забормотал Тишка и смолк.

- То-то и оно! - победоносно махнул рукой Ляпун. - А они то знают и из нашего брата последнее выжимают...