Утомленный Паисий приостановился; служка ловко подставил кресло. Монах сел, из-под руки посмотрел на высокую стену. К нему подбежал с докладом костлявый, остробородый Щуп.

- Худо строите! - разразился игумен. - С пятницы стену на аршин14 не подняли!

- Отче игумен, больше подняли!

- Лжешь, грешник!

- Отче преподобный, промерь! - с лукавой усмешкой предложил зодчий.

Игумен взглянул на семисаженную стену, на зыбучие кладки...

- Вдругорядь займусь, - прогудел он и двинулся дальше.

Щуп шел позади Паисия.

- Богу, не людям работаете, - брюзжал игумен. - Вы лишь о суетном думаете, об утробе заботитесь...

Осмотр постройки прервался возвращением монастырского сборщика отца Ферапонта. Игумену перенесли кресло в тень тополей, где укрывался от жары Голован. Ферапонт, высокий мужчина с угрюмым лицом и резкими ухватками, подошел к игумену под благословение, сдал запечатанную кружку, в которую опускались подаяния:

- Благослови, отче, в мыльню с дороги сходить!

- Успеешь! - буркнул Паисий, взвешивая кружку на руке.

Игумен распечатал кружку и высыпал содержимое на рясу, раздвинув колени. Потное, красное лицо его еще больше побагровело от досады, перед ним трудилась медь, и лишь кое-где сиротливо поблескивали серебряные деньги.

- Ты что, окаянный, - возвысил бас игумен, - смеешься? Серебро выудил?

- Освидетельствуй печати, отче! - хладнокровно возразил Ферапонт.

- "Печати"!.. Вы чорта15 из-под семи печатей выкрадете! Пропил? Признавайся!

- Вот те бог, отче!..

- А кто тебя в позапрошлую среду видел в Сосновке в корчме?

- Отец Калина! - ахнул сборщик. В живых злобных глазах его мелькнул испуг.

- То-то, отец Калина! - торжествовал игумен. - За такую провинность в железах заморю... Эй, позвать келаря! На чепь нечестивца, в подвал!

Это было жестокое наказание. При всей своей смелости Ферапонт побледнел; он упал перед игуменом в мягкую пыль двора: