- Ожил, сокол! Ничего, наша порода крепкая! Как, Андрюшка, скоро на охоту пойдем?

- По мне - хоть завтрашний день, тятя! - бодрясь, ответил мальчик.

Мать вздохнула:

- Угомону на тебя нет, Илья! Ребенок, сказать, из гроба встал, а ты опять...

Плотник, бережно подсаживая Андрюшу на полати, успокоительно промолвил:

- Да ведь мы, мать, по-шутейному. Куда парню в лес, он и на ногах стоять не может!

Андрюша насторожился: в холодных сенцах завозились, кто-то ощупью отыскивал дверь.

"Сбираются..." - подумал мальчик. Он любил субботние вечера, когда соседи сходились к отцу потолковать о делах.

Кто-то поколотил ногой в примерзшую дверь, отодрал рывком. В облаке пара показался Ляпун, старик с изможденным лицом, спаситель Андрюши. Неторопливо поприветствовав хозяев, он сел. Явился молодожен Тишка Верховой, смущенно покрестился на образ, примостился на конце лавки.

Разговор не завязывался. Мужики вздыхали, почесывались, зевали. Начал хозяин:

- Отец Авраам грозился завтрашний день на село приехать - оброк добирать!

- Оброк? - испугался Ляпун. - Мы же сполна внесли, всё по уставной грамоте!1 - Старик, разговаривая, размахивал правой рукой; слушая, прикладывал руку трубочкой к уху. Ему повредил слух монастырский приказчик, ударив палкой по голове за дерзкое слово.

- Говорят, в деньгах нужда, - пояснил Илья. - Приедут с тиуном2...

- Тьфу! - злобно отплюнулся Ляпун. - Бездонную кадку не нальешь!

- А не платить? - спросил Тишка, пощипывая молоденькую рыжую бородку; он к ней не привык и всегда удивлялся, нащупав на подбородке кудрявые волосы.

- Хочешь, чтобы разорили, не плати! - сказал Илья.

- Можно, чай, к наместнику. Не по окладу, мол, требуют!

- "К наместнику"... Молчи, когда бог убил! - рассердился Ляпун. - Кто наместнику поминков3 больше даст - ты али игумен?4 То-то и оно!