- Легче, легче, - сказал апач. - Я просто хотел узнать, знаешь ли ты об этом месте, или нет.

- Знать об этом месте, значит не знать ничего, вот так-то, старик, сказал Маккенна не без теплоты в голосе. - В этой стране "золотых каньонов" сотни. Эти россказни о затерянных сокровищах прилипчивее, чем песчаные мушки.

- Правда, правда...

Старик вздыхал, со свистом произнося слова, его слезящиеся глаза уставились поверх головы старателя на поднимающиеся от песка волны жара.

- Я люблю эту землю, - проговорил он. - Сердце мое ноет от печали при мысли о расставании с ней.

Маккенна кивнул. Сам он был довольно молод, но успел уже многое повидать в этой жизни.

- Не хочется уходить, даже когда настает время, - ответил он. - Человек не верит в то, что он настолько уж постарел или устал от жизни.

- И это правда, - сказал старик, - сущая правда.

Белый встал и вышел из тени, которую отбрасывала нависающая над ними огромная скала, охранявшая исток ручья от выгоревшей пустыни, затянутой в ожерелье желтых гор на сотни миль вокруг. Потом задумчиво передвинул одну из ног старика с солнцепека в тень. Намочив в ручейке собственный шейный платок, Маккенна вымыл им лицо старого индейца, выжимая материю так, чтобы капли воды стекли с морщинистого лица на рубашку и грудь апача.

- Хорошо, - сказал тот. - Очень хорошо. Меня удивляет то, что ты, белый, так заботишься - и о ком? Об апаче!

Маккенна вновь улыбнулся и пожал плечами.

- Я не из тех, кто докапывается до причин собственных поступков.

Старик кивнул.

- Для своего возраста ты на удивление мудр, - сказал он. - Интересно, почему?

- Опыт, - откликнулся Маккенна, вновь протирая тряпкой морщинистое лицо. Сможешь немного попить?