Вторым из этой четверки был Уот Лайман, чья белая окладистая борода прикрывала выцветшую голубую рубашку, а видавшее виды обветренное лицо, словно вырезанное из красного дерева, было изборождено морщинами. Уот Лайман, единственный старатель из четверых, гигант, чьи глаза слегка помутнели, а мышцы утратили былую упругость, но чье слово было нерушимо, а мужество не подвергалось сомнению.

Третьим по счету был человек, называвший себя Фрэнком Хили. Его темные глаза были слишком маленькими, слишком близко посаженными, слишком бегающими, а руки, казалось, были более привычны к колоде карт, чем к шахтерскому буру. Мягкотелый, с высокими скулами и ястребиным носом, тонкогубый, усмехающийся, подозрительный, немногословный - он был похож на проигравшегося игрока. В Скайфилде ему дали прозвище "Хитрец".

И, наконец, "Лефти" (Lefty - левша (англ.) Ларкин, низкорослый, коренастый, но сильный, во многом примитивный. Его лицо со вздернутым носом, глубоко посаженными бледно-голубыми глазами и глубокими носогубными складками напоминало морду английского мопса. В его простоте была какая-то прямолинейность и грубоватая честность. Создавалось впечатление, что он не способен лукавить со своими товарищами. О его возрасте было трудно догадаться. "Кокни", эмигрировавший из Лондона и прошедший школу жизни в Бауэри, он был солдатом, моряком, лудильщиком, вором, боксером пятого разряда и бродягой. В Скайфилде его называли "Боксер".

Стоуну казалось, что Лефти не совсем добровольно выбрал Скайфилд местом своего обитания и в глубине души надеется уехать отсюда. Его не интересовало, что натворил Лефти. Стоуна забавлял этот взрослый беспризорник, и после первой же беседы он предложил Лефти работу на своем участке. Никакой платы, разве что к концу месяца останется немного денег после покупки еды и взрывчатки; лишь право на часть хижины со всем его содержимым, а также на часть шахты и долю того, что в ней будет добыто. Стоун не рассчитывал здесь на удачу. Уот Лайман был единственным, кто поддерживал у четверки веру в успех их предприятия.