"Зевсов питомец, Атрид, повелитель мужей, удалися,

тело оставь, отступись от моей ты корысти кровавой!

Прежде меня ни один из троян и союзников славных

В пламенной битве

копьем не коснулся Патроклова тела.

Мне ты оставь меж троянами

светлою славой гордиться;

Или, страшися, лишу и тебя я сладостной жизни!"

Вспыхнувши гневом, воскликнул Атрид,

Менелай светлокудрый:

"Зевсом клянусь,

не позволено так беспредельно кичиться!

Столько и лев не гордится могучий,

и тигр несмиримый,

Ни погибельный вепрь, который и большею, дикий,

Яростью в персях свирепствуя,

грозною силою пышет,

Сколько Панфоевы дети, метатели копий, гордятся!

..............................................

Так и твою сокрушу я надменность,

когда ты посмеешь

Ближе ко мне подойти! Но прими мой совет и скорее

Скройся в толпу; предо мною не стой ты,

пока над тобою

Горе еще не сбылося! Событие зрит и безумный!"

Так он вещал,

но Эвфорб непреклонный ответствовал снова:

"Нет, Менелай,

расплатися теперь же со мной за убийство!

Брат мой тобою убит; и гордишься еще ты, что сделал

Горькой вдовою супругу его в новобрачном чертоге

И почтенных родителей в плач неутешный повергнул?

О! без сомнения, плачущим я утешением буду,

Если, сорвавши с тебя и главу, и кровавые латы,

В руки отдам их Панфою и матери нашей Фронтисе.

Но почто остается досель не испытанным подвиг

И не решенными битвой меж нами

и храбрость и робость!"

Так произнес

и ударил противника в щит меднобляшный;

Но, не проникшее меди, согнулось копейное жало