В верховьях Реувы, в деревне одного вождя по имени Монгондро, Джон Стархерст отдыхал на исходе второго дня своего путешествия. Наутро он вместе с Нарау собирался идти пешком в те дымчатые горы, которые теперь, вблизи, казались зелеными и бархатистыми. Монгондро был добродушный подслеповатый старик небольшого роста, страдающий слоновой болезнью и уже утративший вкус к бранным подвигам. Он принял Стархерста радушно, угостил его явствами со своего стола и даже побеседовал с ним о религии. У Монгондро был пытливый ум, и он доставил большое удовольствие Джону Стархерсту, попросив его рассказать, отчего все существует и с чего все началось. Закончив свой краткий очерк сотворения мира по Книге Бытия, миссионер заметил, что Монгондро потрясен его рассказом. Несколько минут старик вождь молча курил. Наконец он вынул трубку изо рта и горестно покачал головой.

- Не может этого быть, - сказал он. - Я, Монгондро, в юности хорошо работал топором. Однако у меня ушло три месяца на то, чтобы сделать один челнок - маленький челнок, очень маленький челнок. А ты говоришь, что вся эта земля и вода сделана одним человеком.

- Нет, они созданы богом, единым истинным богом, - перебил его миссионер.

- Это одно и то же, - продолжал Монгондро. - Значит, вся земля и вся вода, деревья, рыба, лесные чащи, горы, солнце, и луна, и звезды - все это было сделано в шесть дней? Нет, нет! Говорю тебе, в юности я был ловкий, однако у меня ушло три месяца на один небольшой челнок. Твоей сказкой можно пугать маленьких детей, но ей не поверит ни один мужчина.

- Я мужчина, - сказал миссионер.

- Да, ты мужчина. Но моему темному разуму не дано понять, то во что ты веришь.

- Говорю тебе, я верю в то, что все было сотворено в шесть дней.

- Пусть так, пусть так, - пробормотал старый туземец примирительным тоном.

А когда Джон Стархерст и Нарау легли спать, Эрирола прокрался в хижину вождя и после предварительных дипломатических переговоров протянул зуб кашалота Монгондро.