– Ты сошла с ума, – грустно констатировала Мариша, когда я, оторвав ее от изучения расписания, призналась в содеянном. – Ты же в курсе, со мной в тех краях всегда случаются жуткие вещи. Последний раз, например, я там вышла замуж.

Я поежилась – муж у Мариши и в самом деле жуткий. Но делать нечего, обмен билетов исключался. Таким образом мы с Маришей оказались в этом гремящем всеми своими составляющими поезде, который быстро заполнился загорелыми людьми с объемными тюками, издающими густой запах чеснока. В смысле чесноком пахли не тюки, а люди, но уж пахли так, что даже неприхотливой Марише мало не показалось.

По мере продвижения на юг запах усиливался. Его привносили в вагон все новые пассажиры. Да еще все, будто сговорившись, ели сало с луком. Мы с Маришей, обладатели вареной курицы, чувствовали себя неуютно.

В соседи нам досталась пожилая супружеская пара с густым крестьянским загаром на морщинистых лицах и разбитых физической работой руках да трое хиппующих и потому очень грязных парнишек. Хиппующие элементы тоже хотели в Крым, но даже сходство наших желаний не подвигло Маришу на сближение с ними. В этом вопросе я проявила полную с ней солидарность, потому что воняло от них так, что даже духовитый чеснок блекнул по сравнению с ароматом их молодых тел.

Я с самого начала смирилась со своей участью и скромно забилась в уголок возле окошка, из которого хоть немного тянуло свежим воздухом, но Мариша по натуре была бойцом и так просто не сдавалась. Для начала она развернула перед ближайшими пассажирами широкую пропаганду жевательной резинки, придающей ослепительную белизну не только натуральным зубам, но и протезам, у кого они есть. В качестве рекламного образца она предложила всем попробовать по квадратику резинки сразу после обеда. Но это сработало только на один раз, потом они вежливо, но твердо отказывались.